С этого года ведомственную оценку качества работы российских вузов впервые дополнила полноценная независимая оценка. Сделать это позволил сбор мнений потребителей образовательных услуг не только о государственных, но и о частных вузах, а также филиалах. Но вот беда. Разница в результатах независимой и «зависимой» оценок наших вузов оказалась столь разительной, что кажется, будто оценивается не одна, а две разные системы высшего образования. И что делать с этой двойственностью, не знает никто.
О необходимости создать систему Независимой оценки качества образовательной деятельности отечественных вузов говорилось давно. Но вот ее создали. И что же? Оказалось, что представленный ею срез российского высшего образования ничем не походит на привычный.
Чем, к примеру, «меряются» наши вузы в официальных рейтингах (и, добавим, в случае победы, обусловливаются бонусы в виде дополнительного бюджетного финансирования)? Правильно! Степенью «интернационализации» образования (по-русски — долей иностранных студентов и преподавателей); величиной индекса цитируемости преподов, наличием интерактивных досок и прочих современных гаджетов и, разумеется, средним баллом ЕГЭ при зачислении первокурсников.
А чем качество работы вуза меряет российское общество во главе с основными потребителями образовательных услуг — студентами и их родителями? Да чихали они на, прости господи, цитируемость с интернационализацией, придуманные в чиновничьих кабинетах! Для них критерий оценки № 1 — трудоустройство выпускников. № 2 — уровень профессорско-преподавательского коллектива. И лишь № 3 — материально-техническая база вуза, причем, не только и не столько пресловутые «умные доски» и даже оснащение лабораторий, сколько развитость основной вузовской инфраструктуры, включая спортивную и общежития.
Главное же беспокойство граждан, констатировала первый зампред комитета Госдумы по образованию и науке Любовь Духанина, вызывает не средний балл ЕГЭ первокурсников, а «отсутствие возможности простых коммуникаций с администрацией вуза. Причем, негативная оценка работы этого вуза сплошь и рядом возникает не из-за того, что там все так уж плохо а из-за невозможности получить информацию по интересующему вопросу».
Беспокоит людей и уровень доброжелательности вузовского персонала, включая администраторов, сотрудников деканата, учебной части и т. д. Причем, водораздел между хорошим и плохим вузом, с точки зрения потребителей-студентов, часто проходит по тому, легко ли получить ответ на заданный вопрос, и особенно — как идет рассмотрение обращения, поданного в администрацию вуза.
В итоге получается, что все официальные рейтинги в том или ином виде открывает всё та же всем известная десятка топовых университетов, между тем, как независимая оценка качества образовательной деятельности российских вузов выводит на топовые позиции такие «не звездные» в глобальном плане учебные заведения, как, например, Орловский госуниверситет, дополнив теперь этот список еще 38 частными вузами и филиалами госуниверситетов.
Подавляющее большинство этих новых лидеров — региональные вузы и региональные филиалы вузов московских, включая МИСиС, РАНХиГС и «Плешку». И всех их в официальных топах, понятно, нет и близко.
С одной стороны, возникновение разнобоя в оценках даже неплохо, т.к. оно помогает созданию всестороннего представления о каждом вузе, или, по словам замглавы Минобрнауки Павла Зеньковича, - вузовской «3D-модели». Но как будут учитываться эти взаимоисключающие оценки в реальной жизни, ставит вопрос председатель Совета Ассоциации негосударственных вузов, ректор Российского нового университета Владимир Зернов. И не получает ответа: «Официальный рейтинг совершенно не совпадает с этими результатами! Особенно — в отношении негосударственных вузов,- сетует он.- Знаете, когда такой зарубежный вуз становится членом одной из ведущих мировых международных организаций, он тут же получает бюджетное финансирование. А наши вузы получают только ужесточение критериев».